Влияние санкционного противостояния России и Запада на перспективы развития экономики Беларуси

<p> МИНСК, 30 августа - ПраймПресс. Вступившее в фазу резкого обострения санкционное противостояние России и Запада становится одним из ключевых комплексных факторов, определяющих среднесрочные перспективы развития белорусской экономики. </p> <p> <b>С 27 августа введена в действие первая часть нового пакета санкций США в отношении России</b>, как ответ на использование «в нарушение международного права» химического оружия против «собственных граждан» (отравление Скрипаля и его дочери в Великобритании). Данный пакет содержит обширный перечень существенных ограничений в сфере экспорта - импорта, финансово-кредитной и иных видов внешней помощи (в том числе, со стороны международных организаций), а также межгосударственных контактов – вплоть до понижения уровня дипломатических отношений. </p> <p> Кроме того, Конгресс США готовится активизировать исполнение принятого год назад закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций», рассмотреть новый законопроект «О защите американской безопасности от Кремля», настаивать на усилении координации санкционных комплексов США и Евросоюза. </p> <p> <b>ЛУКАШЕНКО: «ЕСЛИ РОССИЯ ПОД САНКЦИЯМИ – НАМ ОЧЕНЬ ПЛОХО»</b> </p> <p> Несомненно, Беларусь, как ближайший союзник РФ, окажется под воздействием негативных последствий эскалации санкционного противостояния. Так, президент Беларуси Александр Лукашенко, комментируя телеканалу «Беларусь 1» итоги прошедших 22 августа в Сочи переговоров с российским коллегой Владимиром Путиным, отметил, что обсуждению этих вопросов в контексте российско-американских отношений и их влияния на Беларусь было уделено много внимания. Что «этот контекст касается и нас», поскольку «от взаимоотношений России с внешним миром, с Западом, и особенно с Соединенными Штатами Америки зависит и развитие Беларуси». Что «если Россия под санкциями – нам очень плохо, это наш главный партнер». </p> <p> Основными элементами негативного воздействия санкций и «контрсанкций» на экономику Беларуси (и других партнеров РФ по ЕАЭС) являются: </p> <p> - <b>Сокращение масштабов преференциальной поддержки со стороны РФ</b> в результате ослабления донорского потенциала Москвы, поскольку санкции ограничивают приток в российскую экономику финансовых ресурсов, а расходы бюджета на компенсирующие меры (ресурсную поддержку крупных компаний и банков), реализацию программ импортозамещения существенно возросли. Это минимизирует возможность выделения прямых финансовых трансфертов, как по линии межгосударственного кредитования, так и коммерческих займов. </p> <p> Кроме того, ограничение доступа для РФ к заемным ресурсам и технологиям, сужение рамок инвестиционного сотрудничества в ключевых секторах экономики (прежде всего, нефтегазовом) затрудняет развитие несырьевых отраслей, и, соответственно, зависимость бюджета РФ от результативности сырьевого экспорта еще более возрастает. В такой ситуации Москва вынуждена сокращать масштаб нефтегазовых преференций для Беларуси, и в целом «тормозить» переговорный процесс по переходу к единому рынку энергоносителей в рамках ЕАЭС. (На что обращал внимание Лукашенко на заседании Высшего Евразийского экономического совета 14 мая в Сочи, призывая «хотя бы к концу текущего года» утвердить эти «основополагающие документы».) </p> <p> Москва уже приостановила отчисления в белорусский бюджет по схеме так называемой «перетаможки» (формально это увязано с недопустимо возросшими объемами реэкспорта российских нефтепродуктов). В комментариях БТ-1 Лукашенко назвал эти действия нарушениями договоренностей со стороны неких «умных либералов» в руководстве РФ: «это же не какие-то подарки со стороны России Беларуси», «за этим же кроются ответные наши услуги для Российской Федерации». </p> <p> Здесь же стоит отметить и нацеленное на повышение доходов бюджета РФ от нефтяного экспорта проведение «налогового маневра», предусматривающее обнуление к 2024 г экспортной пошлины на нефть при одновременном повышении налога на добычу полезных ископаемых. Для Беларуси это будет означать существенные финансовые потери вследствие перехода к импорту российской нефти фактически по мировым ценам, а также сокращения поступлений в бюджет от экспортных нефтяных пошлин, которые, по официальным оценкам, уже в 2019 г превысят 600 миллионов белорусских рублей. И хотя Минск надеется договориться с Москвой о выработке неких «компенсационных» механизмов (о старте таких переговоров заявил 26 августа министр экономики Дмитрий Крутой), полностью нивелировать потери бюджета вряд ли получится. </p> <p> - <b>Ужесточение доступа на рынок РФ товаров из стран ЕАЭС в результате принятия пакетов «контрсанкций»</b>, в том числе, предусматривающих расширение господдержки российским производителям (прежде всего, в рамках программ импортозамещения), введение новых административных ограничений на импорт (по линии организации госзакупок, усиления таможенного, санитарно-гигиенического контроля и т.д.). </p> <p> Очевидно, что в условиях нарастания конфронтации между РФ и Западом российская сторона все чаще трактует доступ на свой внутренний рынок как политическую преференцию, выдвигая партнерам по ЕАЭС разного рода обуславливающие требования. Например, по отношению к текущему торговому конфликту между Беларусью и Россией Лукашенко неоднократно подчеркивал, что вытеснение с российского рынка белорусской промышленной и аграрной продукции ведется «неконкурентными способами» и «используется в политических целях». </p> <p> - <b>Ухудшение условий для привлечения иностранных инвестиций.</b> Санкции США и ЕС ограничивают возможности участия в инвестиционных проектах на территории стран ЕАЭС российских инвесторов (компаний и банков), оказавшихся в санкционных списках. В свою очередь, российские «контрсанкции» могут затруднить инвестиционное сотрудничество участников ЕАЭС с контрагентами из «недружественных государств». </p> <p> - <b>Негативное воздействие на транзитный потенциал. </b>Как известно, три года назад Россия в одностороннем порядке ввела запрет на транзит через Беларусь и Армению (а также Азербайджан) ряда товаров из стран, в отношении которых действует российское импортное эмбарго. Мотив – высокие риски реэкспорта. Беларуси, несущей в этой ситуации наибольшие финансовые и репутационные издержки (в частности, при организации транзитных поставок в Казахстан и Кыргызстан), до сих пор так и не удалось скорректировать данное решение через Евразийский межправительственный совет и Евразийскую экономическую комиссию. Например, применительно к рынку автоперевозок Лукашенко в комментариях БТ-1 оценил ситуацию так: «Мы, находясь в союзном государстве (Беларуси и России – ред.), имеем положение хуже, чем Литва, Латвия и Польша». </p> <p> - <b>Переформатирование текущей интеграционной повестки. </b>Решение комплексных проблем экономического взаимодействия фактически заморожено, в частности, реализация утвержденного в октябре 2017 г по итогам заседания Евразийского межправительственного совета в Ереване плана мероприятий по устранению изъятий и ограничений на внутреннем рынке ЕАЭС на 2018-2019 гг. По этому поводу Лукашенко 14 мая в Сочи сделал несколько критических заявлений. О том, что «эффективность проводимых мероприятий» с момента подписания договора о создании ЕАЭС по всему комплексу вопросов межгосударственного взаимодействия «все еще желает быть лучшей». О том, что в союзе до сих пор не выстроена система «равноправных рыночных отношений», не выработаны единые правила для общего рынка, а «в торговлю регулярно вмешивается политика». О том, что игнорируется «цивилизованный способ решения торговых споров через Евразийскую экономическую комиссию», и это требует «усилить функции общего экономического правительства». </p> <p> Между тем, Москва (а Россия в текущем году председательствует в ЕАЭС) вопреки насущным интересам партнеров наращивает активность в обсуждении вопросов коллективной безопасности, то есть, смещает акценты к усилению взаимодействия в рамках ОДКБ, а не ЕАЭС. </p> <p> - <b>Изменение приоритетов внешнеполитической повестки РФ.</b> Противодействие наращиванию масштабов западных санкций, попытки локализации (отмены, приостановки) ранее принятых санкционных пакетов становится для Москвы одной из важнейших внешнеполитических задач. На ее реализацию направляется все больше усилий и ресурсов (включая разного рода поддержку политических структур и крупных корпораций, отдельных политиков и представителей бизнеса с целью активизации целевого лоббирования на платформах критики евроинтеграции и антиамериканизма), прежде всего, в странах Евросоюза. На этом фоне интересы партнеров по ЕАЭС вытесняются на периферийные позиции. </p> <p> <b>РОССИЙСКИЕ «КОНТРСАНКЦИИ» МОГУТ ДЕСТАБИЛИЗОВАТЬ ЭКОНОМИКИ СТРАН ЕАЭС</b> </p> <p> В Москве «драконовские» санкционные меры, реализуемые «под надуманным предлогом», сравнили с объявлением экономической войны. И, как заявил премьер РФ Дмитрий Медведев, готовы реагировать «экономическими, политическими, а в случае необходимости и иными методами». </p> <p> Можно предположить, что базой для выработки ответных мер – «зеркальных» и «ассиметричных» - станет завизированный 4 июня президентом РФ федеральный закон «О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия Соединенных Штатов Америки и иных иностранных государств». </p> <p> После исключения из первоначальной версии проекта наиболее одиозных положений (например, перечень конкретных «мер воздействия (противодействия) на недружественные действия» сократился с 16 до 6 пунктов) закон вовсе не приобрел формальный характер, как считают некоторые эксперты. Напротив, можно отметить очевидную попытку Москвы использовать в новом санкционном пакете алгоритмы, схожие с заложенными в закон США «О противодействии противникам США посредством санкций». Здесь аналогичным образом оговариваются ограничения на сотрудничество (прекращение или приостановка) с «недружественными иностранными государствами» и организациями их юрисдикции. </p> <p> <b>Принципиальное отличие – максимально непрозрачный механизм принятия решений о введении конкретных ограничительных мер. </b>Так, закон допускает, помимо перечисленных, «иные меры в соответствии с решением президента Российской Федерации», а конкретные перечни подпадающих под ограничения на ввоз и вывоз товаров, сырья и услуг будут определяться правительством. Это позволяет распространить режим санкций на любую сферу экономического взаимодействия, но главное – использовать режим «точечного» воздействия, допускающего произвольные толкования при обосновании запуска санкций в том или ином случае. В законе имеется и универсальная оговорка на этот счет: санкции не распространяются на жизненно необходимые товары, аналоги которых в России не выпускаются. </p> <p> Весьма вероятно, что при таком подходе санкции не будут задействованы в отношении компаний даже из «недружественных государств», в сотрудничестве с которыми РФ заинтересована, прежде всего, ряда контрагентов из Евросоюза (с выстраиванием при необходимости схем обхода санкций США). И напротив – появится новый инструмент экономического давления в отношении «дружественных государств» (включая партнеров по ЕАЭС), чья внешнеэкономическая деятельность до сих пор строилась без особого учета специфики санкционного противостояния РФ и Запада. Здесь следует учесть, что закон от 4 июня относит к организациям из «недружественных государств» структуры, «прямо или косвенно подконтрольные недружественным иностранным государствам или аффилированные с ними». То есть, <b>санкции могут поразить не только «врагов России», но и тех, кто сотрудничает с «врагами» в рамках совместных (кооперационных) коммерческих проектов</b>. </p> <p> <b>Кроме того, появится возможность выборочно и жестко воздействовать на отдельные «недружественные государства»</b> (например, страны Балтии, Польшу, Украину), активно поддерживающие антироссийские санкции. Скажем, применительно к Беларуси отсылки к данному закону могут быть использованы как дополнительная аргументация в попытках перенаправить часть белорусского транзита нефтепродуктов из портов Балтии в северные порты РФ. (Данный вопрос обсуждается не только в рамках согласования баланса поставок российской нефти в РБ, но и внесен в повестку белорусско-российских переговоров по формированию цен на газ для РБ с 2020 г). Или в блокировании обсуждаемого Беларусью, Украиной и Польшей проекта транспортного «водного коридора» Е40. </p> <p> <b>В зоне риска также оказываются высокомаржинальные схемы поставок белорусских нефтепродуктов в Украину, Латвию, Польшу. </b>Например, Беларусь, как крупнейший поставщик нефтепродуктов на украинский рынок (в стоимостной структуре белорусского экспорта в Украину эти поставки составляют более 80%), активно использует схемы «коммерческого транзита», реэкспортируя в Украину значительную часть импортируемых российских нефтепродуктов. Так, в январе-июле текущего года украинский импорт нефтепродуктов вырос в денежном выражении на 31,5% в сопоставлении с аналогичным периодом прошлого года до 2,75 млрд долл, а доля Беларуси в этих поставках превысила 40%. Примечательно, что в этот период Беларусь нарастила физические объемы импорта нефтепродуктов из РФ почти на 50%. </p> <p> </p> <div class="highlighted-paragraph"> Судя по всему, Москва всерьез нацелилась на противодействие подобной «энергетической кооперации», мотивируя это, в том числе, неоправданными потерями российского бюджета от беспошлинного экспорта нефтепродуктов в РБ. И уже с 1 сентября текущего года предполагается существенно ограничить их экспорт в Беларусь, официально закрепив эти ограничения до 1 октября в новых индикативных балансах поставок нефтепродуктов. </div> <p> </p> <p> В комментариях БТ-1 Лукашенко недоумевал на предмет подобных подходов российских партнеров (не признав, впрочем, фактов прямого реэкспорта): <i>«Нас упрекают: вот, ваши компании покупают темные нефтепродукты - мазут и прочие газойли - в Беларуси перерабатывают и продают на внешнем рынке. Так что здесь нового? Мы купили товар, за него заплатили…»</i>. Так или иначе, дополнительные ограничения в сфере торговли энергоносителями способны обернуться для Беларуси не только финансовыми потерями, но и существенным ущербом для всего комплекса экономических и политических взаимоотношений с вышеперечисленными странами. </p> <p> Закон РФ от 4 июня может реализовываться посредством введения как прямых (специальными решениями президента и правительства РФ), так и опосредованных ситуативных ограничений, например, с использованием антидемпинговых инструментов ЕАЭС (специальных расследований Евразийской экономической комиссии). Так, ЕЭК уже открыла антидемпинговые расследования в отношении ряда товаров из США. По их результатам могут быть введены заградительные импортные пошлины (40% и более), действие которых распространится на всю территорию ЕАЭС. </p> <p> </p> <div class="highlighted-paragraph"> Таким образом, наращивание масштабов «контрсанкций» ограничивает партнеров РФ по ЕАЭС в принятии внешнеэкономических решений (например, по выбору торговых и инвестиционных партнеров), либо придает таким решениям дополнительные риски. Кроме того, существенные неудобства создает фактор неопределенности, поскольку объекты воздействия и порядок применения санкционных мер определяются Москвой ситуативно и в одностороннем порядке. </div> <p> </p> <p> Отдельно следует отметить заинтересованность Москвы в привлечении партнеров по ЕАЭС для обхода санкций, затрагивающих критически важные сферы – оборонную промышленность, космические программы. Здесь возможно вовлечение в организацию реэкспортных поставок различных конструкционных материалов двойного назначения (специальных сортов стали, алюминиевых и титановых сплавов, композитов), микроэлектронных узлов, технологического оборудования. Подобные схемы, в случае их реализации, содержат высокие риски реагирующего давления со стороны стран Запада. </p> <p> <b>ПРОТИВОРЕЧИЯ МЕЖДУ РФ И ЕЕ ИНТЕГРАЦИОННЫМИ ПАРТНЕРАМИ БУДУТ ОБОСТРЯТЬСЯ</b> </p> <p> До недавнего времени в публичных оценках белорусских официальных лиц санкции и «контрсанкции» представлялись как стимул для экономического роста. Основные расчеты строились на заполнение освободившихся экспортных ниш после введения Россией продовольственного эмбарго в отношении ряда стран. Однако, несмотря на некоторый рост физических объемов аграрного экспорта в РФ, его коммерческая эффективность остается низкой, но главное – белорусские экспортеры столкнулись с усилением нерыночных заградительных мер со стороны регулирующих органов РФ. </p> <p> Соответственно, изменилась и публичная риторика официального Минска. Теперь Лукашенко вынужден заявлять, что от контекста санкций «мы ничего не выгадываем», намерений «наклонить Россию, потому что она ослабла или ослабевает или у нее сложное положение» не имеем, а сам он, как глава государства и «опытный политик», не собирается «мышковать на этих темах». </p> <p> Уязвимое положение Беларуси при оценке негативного воздействия прямых и опосредованных последствий санкционного противостояния России и Запада определяется следующими основными факторами: </p> <p> - <b>Неэффективной структурой экономики с доминирующим госсектором</b>, что не позволяет оперативно и гибко реагировать на изменения внешнеэкономической конъюнктуры. </p> <p> - <b>Зависимостью от российского рынка</b>, как источника критически важного нефтегазового импорта, основного канала сбыта промышленной и аграрной продукции (в комментарии БТ-1 Лукашенко оценил эту зависимость как «высочайшую»). Так, в общей структуре белорусского экспорта доля РФ по-прежнему составляет 48-50%, а в части экспорта продовольствия и отдельных промышленных товаров – более 90%. </p> <p> - <b>Реализуемой в России под воздействием внешнего санкционного давления стратегической линией на максимальное импортозамещение</b>, в частности, сокращение продовольственного импорта в пользу перехода на полное обеспечение основными видами собственного продовольствия. По большому счету весь обширный перечень формулируемых Россельхознадзором претензий – от нарушений санитарно-гигиенических и ветеринарных «стандартов безопасности» до использования белорусскими переработчиками сырья из ЕС и Украины и прямого реэкспорта санкционной продукции – имеет формальный характер, подчиняясь достижению этих стратегических целей. Во многом по этой причине подписанные в последнее время Россельхознадзором и Департаментом ветеринарного и продовольственного надзора Беларуси несколько вариантов «дорожных карт» по процедуре снятия ограничений на поставки белорусской продукции к полному разблокированию торговли так и не привели. </p> <p> С учетом вышесказанного можно констатировать, что <b>позитивные перспективы в плане достижения взаимоприемлемого баланса экономических и внешнеполитических интересов РБ и РФ пока не просматриваются</b>. Отметим базовые причины: </p> <p> - <b>Россия в силу обстоятельств, прежде всего, внутриполитического характера не намерена отказываться от заявленной стратегии геополитической экспансии</b>, а, значит, основания для сохранения и расширения санкций и «контрсанкций» будут воспроизводиться. </p> <p> - <b>Россия в лице высшего политического руководства пока не готова к реализации структурной перестройки действующей «экономической модели»</b>, а, значит, будет воспроизводиться и весь спектр негативных последствий санкционного противостояния, как для российской экономики, так и экономик партнеров по ЕАЭС. </p> <p> - <b>Россия имеет возможность (и уже активно ее использует) отказываться от выполнения донорских обязательств</b> – формальных и неформальных, принятых на этапе формирования ЕАЭС, под предлогом форсмажорного изменения внешнеэкономического контекста. Кстати, эту неприятную очевидность признал в интервью БТ-1 и Лукашенко: <i>«Что я могу от России потребовать, когда Россия в тяжелом положении? Когда в России хорошо, Россия может достаточно купить наших товаров. И, более того, если нужно, и помочь нам. Что она и делала соответствующей финансовой поддержкой»</i>. Здесь стоит отметить, что в моноцентричной структуре ЕАЭС, где Россия является системообразующим элементом, Москва располагает всеми возможностями для поддержания приоритета собственных интересов (геополитических, внешнеэкономических), игнорируя, если требуется, интересы интеграционных партнеров. </p> <p> - <b>Беларусь (как и другие партнеры РФ по ЕАЭС) и в дальнейшем не поддержит Москву в ее противостоянии с Западом. </b>Мотивы очевидны – помимо экономических рисков (сокращение ресурсной и преференциальной поддержки, новые ограничения в доступе на рынок РФ), партнеры по ЕАЭС видят в эскалации такого противостояния и усиление геополитических угроз, как глобальных, так и региональных. При этом, не располагая рычагами эффективного воздействия на Москву, участники ЕАЭС (в первую очередь Беларусь и Казахстан) активизируют попытки сбалансировать указанные риски через усиление взаимодействия с альтернативными центрами силы – ЕС, США и Китаем. </p> <p> - И, наконец, даже признавая высокую концентрацию негативных внешних факторов, <b>белорусское руководство пока не готово приступить к системным трансформациям экономики хотя бы в целях ее адаптации к возросшим внешнеэкономическим рискам</b>. Приоритетным остается курс на восстановление преференциальных режимов в отношениях с Россией. Однако обоснованность надежд на гипотетический успех данного курса будет зависеть от ответа Москвы на сформулированный Лукашенко вопрос: <i>«Так чего же хотят власти России от нас, от Беларуси?»</i>. </p> <p>   </p>

2018-08-30

Primepress