Состояние и перспективы развития белорусско-российских экономических отношений

<p> МИНСК, 21 декабря – Информационно-аналитическое агентство ПраймПресс. Внесенная Москвой в межгосударственную экономическую дискуссию «поправка на интеграцию» означает переход к более жестким форматам обоснования условий и объемов преференциальной поддержки Республики Беларусь. </p> <p> При этом перемещение темы «расширения интеграции» в публичную плоскость в любом случае окажется для Москвы результативным, поскольку позволит либо добиться от Минска существенных интеграционных уступок (достаточно «ликвидных» в рамках решения актуальных внутриполитических задач, включая проблему транзита власти после выборов-2024), либо получить весомое обоснование для существенного сокращения интеграционных затрат. </p> <p> </p> <h4><b>Москва публично предъявила свою переформулированную интеграционную позицию</b></h4> <p> Итоговое в текущем году заседание Совмина Союзного государства РБ и РФ, состоявшееся 13 декабря в Бресте, довольно неожиданно из рутинного мероприятия, проводимого по заранее согласованной и обычно формальной повестке, выросло в событие знаковое. Причем наибольший резонанс вызвали не утвержденные протокольные вопросы (включая бюджет-2019 СГ), а те, что приняты не были. </p> <p> Прежде всего, речь идет об отказе российской стороны утвердить предложенный Минском механизм компенсации потерь бюджета Беларуси от реализуемого в российской нефтяной отрасли «налогового маневра», как в части определения компенсируемой суммы (300-312 млн долл в 2019 г), так и порядка ее формирования (путем фиксации отпускных цен на нефть). Как отметил по этому поводу <b>первый вице-премьер РФ, министр финансов Антон Силуанов</b>, данный вопрос требует рассмотрения «в более широком формате», а именно – «в части строительства Союзного государства, которое определено договором 1999 года». Конечно, потеря 300 млн долл сама по себе не слишком критична для белорусского бюджета. Критична заявляемая позиция российских партнеров, которая заводит переговоры по данному пункту в тупик, а это чревато уже многомиллиардными потерями в среднесрочной перспективе (по оценкам белорусской стороны – от 8 до 11 млрд долл до 2024 г). </p> <p> Плюс к этому – уже состоявшееся решение об ограничении на период до завершения «налогового маневра» импорта нефтепродуктов из РФ «объективными внутренними потребностями» Беларуси (не более 300 тыс т в год). Стоит напомнить, что перепродажа российских бензинов и дизтоплива в Украину и ЕС в 2017-2018 гг (суммарно более 5,5 млн т) являлась для Беларуси одним из самых эффективных экспортных направлений. </p> <p> Аналогичным образом застопорилось и обсуждение озвученных<b> белорусским премьер-министром Сергеем Румасом</b> «важных для белорусской стороны проблемных экономических вопросов». Премьер напомнил участникам заседания союзного Совмина о сохраняющихся практиках административных ограничений доступа белорусского продовольствия и промышленной продукции на рынок РФ, дискриминацию белорусских предприятий в российских программах госзакупок и целевого субсидирования. В ответ <b>премьер-министр РФ Дмитрий Медведев</b> заявил, что обсуждение ряда «чувствительных тем», касающихся оказания экономической («в том числе, финансовой») поддержки, уместно только в контексте согласованного перехода к «продвинутому» варианту сотрудничества. Такой вариант, по словам Медведева, предполагает «создание единого эмиссионного центра, единой таможенной службы, суда, Счетной палаты», иных институтов, предусмотренных договором о создании Союзного государства. Премьер РФ допускает и «консервативный» вариант – «без повышения уровня интеграции» до вышеупомянутых пределов. Однако в этом случае решение «разных вопросов, которые относятся к интеграции», будет затруднено. </p> <p> Таким образом, официальному Минску предложен откровенно неприятный выбор варианта для обсуждения контуров Союзного государства – «продвинутого» или «консервативного». По сути, это можно трактовать как фиксацию исчерпания лимита роста преференциальной поддержки на нынешнем этапе интеграции. Но самое неприятное – Москва впервые предъявила свою переформулированную интеграционную позицию официально и публично. И если на саммите ЕАЭС в С. Петербурге 6 декабря <b>президент России Владимир Путин</b> упомянул «повышение уровня интеграции» как гипотетическое условие оптимизации тарифов по транспортировке газа, то на союзном Совмине 13 декабря в Бресте данное условие было четко увязано с перспективами развития по всему спектру межгосударственного взаимодействия. </p> <p> Окончательный конфуз союзного Совмина был оформлен отменой запланированного подписания межправительственного Соглашения о взаимном признании виз. Из пояснений премьера Румаса следовало, что белорусская сторона еще не завершила соответствующие «внутригосударственные процедуры» (на следующий день <b>президент Беларуси Александр Лукашенко</b> подтвердил, что просто не успел прочитать текст). Все это напоминает манипуляции двухлетней давности с подписанием Таможенного кодекса ЕАЭС в разгар «газового конфликта». Правда, несопоставимая значимость документов вряд ли позволит Минску использовать визовое соглашение как инструмент встречного давления в ответ на жесткие интеграционные инициативы Москвы. </p> <p> Так или иначе, тема размена экономических преференций на интеграционные уступки актуализировалась не спонтанно. Данный вопрос, несомненно, являлся стрежневым на многораундовых переговорах Путина и Лукашенко в уходящем году. Тот факт, что стороны так и не смогли договориться кулуарно, и мотивировал Москву вынести планы по «расширению интеграции» в публичное пространство. </p> <p> </p> <h4><b>Москва может персонифицировать ответственность Лукашенко за «торможение интеграции»</b></h4> <p> Вполне вероятно, что белорусское руководство допускало подобный исход Совмина Союзного государства. Не случайно Лукашенко отказался воспользоваться «оказией» для встречи с премьером РФ (в силу ее ожидаемой безрезультатности), а предпочел вступить в заочную дискуссию с федеральным руководством РФ в ходе встреч с главой Республики Карелия Артуром Парфенчиковым 13 декабря и пулом российских журналистов 14 декабря. </p> <p> Причем градус дискуссии поступательно повышался – от обсуждения перипетий «недобросовестной конкуренции» в беседе с Парфенчиковым до интерпретации перед участниками пресс-тура новых интеграционных инициатив как реальных посягательств на белорусский суверенитет: <i>(1)</i> «Я понимаю эти намеки: получите нефть, ну, давайте разрушайте страну, вступайте в состав России… Вы подумайте о последствиях. Вы готовы к этому? И как на это посмотрят в нашей стране? Да и в вашей. Да и международная так называемая общественность».<i> (2) </i>«Не мытьем так катаньем: инкорпорация страны в состав другой страны. Те в России, кто это предлагают, явно не исходят из великих побуждений единения белорусов и россиян». <i>(3)</i> «Если нас хотят, как Жириновский предлагал, поделить на области и впихнуть в Россию - этого не будет никогда. И если такими категориями руководство России мыслит - это во вред самой России». </p> <p> Реакция российской стороны последовала довольно быстро и оказалась разноречивой. </p> <p> Уже 14 декабря <b>первый вице-премьер РФ Антон Силуанов</b> заявил, что «Россия не давала Беларуси каких-либо обещаний по выплате компенсаций за изменения налогового законодательства в России» и напомнил, что такие изменения, в том числе, налоговый маневр в нефтегазовой отрасли являются внутренним делом РФ. </p> <p> 17 декабря <b>посол РФ в Беларуси Михаил Бабич</b> отметил, что запрашиваемый белорусской стороной дополнительный пакет преференций (включающий снижение газовых тарифов, компенсации по «налоговому маневру») оценивается в 3-4 млрд долл ежегодно, и это «в рамках действующего правового поля» выглядит «очень сомнительно и экономически необоснованно». Особенно с учетом того, что уровень консолидированной поддержки Российской Федерацией экономики Республики Беларусь уже составляет до 4,5 млрд долл ежегодно. Выход, по мнению посла, заключается в совместном решении, «по какому пути идти», и такое решение может быть обозначено в ходе предстоящей встречи Путина и Лукашенко. </p> <p> Также 17 декабря <b>пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков</b> назвал Беларусь «самым близким стратегическим союзным партнером» и заверил, что о полном объединении двух государств «не идет никаких разговоров», «в такой формулировке эта тема не стоит на повестке дня». «Что касается планов по расширению интеграции в рамках Союзного государства, то эти планы концептуально прописаны в тех документах, которые существуют в арсенале договорно-правовой базы нашего союзного государства», - отметил Песков. </p> <p> Можно согласиться с Песковым в том, что Москва, акцентируя линию «расширения интеграции», вовсе не ставит целью поглощение Беларуси. Какой смысл собственными руками «ликвидировать» как геополитический субъект одного из немногих союзников? К тому же, «операционные издержки» - и политические, на которые указывал Лукашенко, и экономические – окажутся чрезмерно высокими. </p> <p> Куда логичнее запустить новые интеграционные процессы, рассчитанные не столько на ликвидацию белорусского суверенитета, сколько на поэтапное установление более жестких ограничительных рамок на отдельных внешнеполитических и внешнеэкономических направлениях. И в то же время – обозначить радикальные шаги по «углублению интеграции», поскольку возможности современной пропаганды позволяют представить любую декларацию как событие, перемешать понятия формы и содержания. К тому же, как верно отметил Песков, «в арсенале договорно-правовой базы нашего союзного государства» имеются все необходимые «концептуальные» инструменты и механизмы. </p> <p> Скажем, вполне подходящим форматом выглядит <b>модифицированная «матрица СССР»</b>, о распаде которого российские и белорусские власти многие годы публично сожалеют, ностальгируя о неких утраченных социально-экономических преимуществах и геополитическом величии. Минимально достаточными условными рамками такой модификации могут стать единое оборонное пространство с централизованным командованием, централизованная внешняя политика, и, конечно, единое экономическое пространство, чего на словах официальный Минск так настойчиво добивается. А основными элементами политической надстройки – новый «союзный парламент» (переформатированный из нынешнего парламентского собрания) и уже имеющийся Высший госсовет. </p> <p> Если такое предложение Кремль предъявит официально, президенту Лукашенко, кстати, постоянно представляющемуся «советским человеком», отвергнуть его будет довольно сложно. Какие здесь угрозы суверенитету? Ведь белорусская официальная историография и пропаганда утверждают, что только в составе СССР Беларусь приобрела настоящую «государственность». (К слову, белорусские власти недавно отпраздновали 100-летие комсомола, и теперь готовятся торжественно отметить вековой юбилей БССР.) </p> <p> Дополнительные мотивы: исполнение Москвой донорских функций сдерживается узкими рамками нынешнего формата Союзного государства. Как пример: пресловутый налоговый маневр потому и реализуется в одностороннем несогласованном порядке, что единая налоговая политика отсутствует (на что и ссылался глава Минфина РФ Силуанов). Аналогичные затруднения возникают с оформлением любого рода «межбюджетных трансфертов». </p> <p> Соответственно, торможение интеграции неминуемо вызовет негативные экономические эффекты для экономики Беларуси. И в этой связи Москва имеет возможность персонифицировать ответственность Лукашенко не столько за торможение абстрактного «единения двух братских народов», сколько за конкретные угрозы ухудшения благосостояния белорусских граждан. </p> <p> </p> <h4><b>«Поправка на интеграцию» не отменяет продолжение межправительственных переговоров</b></h4> <p> Вносимая Москвой в межгосударственную экономическую дискуссию «поправка на интеграцию» имеет свою объективную логику. И, прежде всего, в плане перехода к более жестким форматам обоснования условий и объемов преференциальной поддержки. </p> <p> Дело не только в том, что в ситуации радикально изменившегося внешнеполитического контекста Москва считает уровень такой поддержки неадекватно высоким по отношению к уровню союзнической лояльности Минска. </p> <p> Вынесение темы «расширения интеграции» в публичную плоскость в любом случае окажется результативным, поскольку позволит либо добиться существенных интеграционных уступок (достаточно «ликвидных» в рамках решения актуальных внутриполитических задач, включая проблему транзита власти после выборов-2024), либо получить весомое обоснование для существенного сокращения интеграционных затрат. </p> <p> Однако <b>сопротивление Минска интеграционным инициативам Москвы также имеет свои логические основы</b>, из которых можно выделить следующие. </p> <p> <i>Во-первых,</i> реализация таких инициатив содержит высокие риски прямой или опосредованной поддержки Москвой транзита власти в Беларуси. То есть, «модернизация» Союзного государства может запустить процесс «модернизации» и обновления белорусской правящей элиты. </p> <p> <i>Во-вторых,</i> разделив в пользу модернизированного Союзного государства свой внешнеполитический и военный суверенитет, официальный Минск будет вынужден разделить и все геополитические риски, которые поступательно возрастают в результате конфронтационных внешнеполитических действий Москвы. </p> <p> <i>В-третьих, </i>Москва объективно не в состоянии обеспечить Минску адекватную экономическую компенсацию в силу очевидного ослабления донорского потенциала. А в реалиях неэффективной «белорусской модели» даже переход к полному равноправию субъектов хозяйствования Союзного государства не позволит стимулировать сколь-нибудь значимый рост экономики Беларуси. К слову, в этой связи весьма вероятны жесткие требования Москвы о демонтаже «белорусской модели», как минимум, в части экономического контроля и управления. </p> <p> Наконец, в текущей, по сути, кризисной экономической ситуации согласие Минска на углубление интеграции будет выглядеть как вынужденный шаг, уступка под давлением российских партнеров (по признанию самого Лукашенко, как продажа суверенитета «за бочку нефти»). То есть, в глазах населения приоритетной целью такого «углубления» в данном контексте окажется спасение властей от банкротства, а не открытие перспектив для повышения благосостояния страны и граждан. И это, вероятно, является одним из весомых аргументов белорусских властей в их просьбах к Москве об оказании оперативной стабилизирующей помощи, которая создаст более позитивный фон для открытия нового раунда интеграционных переговоров. </p> <p> Между тем, «поправка на интеграцию» не отменяет продолжение межправительственных переговоров по текущим проблемным вопросам, которые, вынося за скобки геополитику, по степени возможности решения можно разделить на три условные группы. </p> <p> <b>- Урегулирование отношений, связанных с получением Беларусью российского энергетического гранта.</b> Здесь ожидаются наиболее существенные финансовые потери для официального Минска. Скажем, при определении параметров предлагаемого Москвой «счетного механизма» дотаций стороны сталкиваются с очевидными проблемами в определении как суммы межбюджетных трансфертов, так и формальных оснований для их отчисления. Ведь, по сути, Беларусь получала бы финансирование из бюджета РФ на правах субъекта Федерации, формально таковым не являясь. Чтобы не углубляться в дискуссию о перспективах «дальнейшего развития» Союзного государства, Минск предпочел бы фиксировать такие дотации как плату за «союзнические услуги» - по совместной обороне, транзиту, присутствию военных объектов РФ на территории РБ. Однако стоимость подобных услуг поддается подсчету. Например, ежегодные отчисления Москвы Казахстану за использование космодрома Байконур – наиболее важный для РФ научно-экономический и военный объект за рубежом – составляют лишь несколько сотен миллионов долларов. Очевидно, что несопоставимые даже по инфраструктурным и территориальным масштабам военные объекты РФ в Ганцевичах и Барановичах дороже оценить не получится. Видимо, поэтому, белорусская сторона предпочитает подобных калькуляций не предъявлять (на пресс-конференции 14 декабря Лукашенко заявил, что и впредь счета по этим объектам выставляться не будут). </p> <p> <b>- Снятие избыточного административного давления на белорусский аграрный экспорт. </b>Здесь вероятны уступки в определении индикативных балансов взаимных поставок сельхозпродукции (особенно в части товаров, пока не закрываемых программами импортозамещения в России). Но – Москва явно намерена сохранить жесткость подходов по вопросам, связанным с качеством мясной и молочной продукции, а также использованием сырья и схем прямого реэкспорта из «зоны эмбарго», включая такие подходы, в том числе, по соображениям «геополитической необходимости». То есть, данная сфера будет оставаться одним из главных направлений взаимовыгодной торговли, и одновременно – зоной ситуативных конфликтов. </p> <p> <b>- Кредитные отношения. </b>По понятным причинам эти пункты повестки представляют наименьшую сложность. Поэтому уже практически согласовано получение в ближайшее время 200-миллионного 7-го транша кредита ЕФСР, выделение в будущем году по линии межгосударственного кредитования 630 млн долл на цели рефинансирования российской части белорусского госдолга (первоначально Минск запрашивал 1,2 млрд долл). Также весьма вероятно смягчение условий обслуживания кредита на строительство Белорусской АЭС из-за «смещения сроков» запуска первого блока станции. Здесь стоит отметить, что, несмотря на публичное возмущение Лукашенко «срывом» подрядчиками РФ контрактных обязательств, белорусская сторона только выиграет на отсрочке ввода АЭС в эксплуатацию, поскольку варианты использования энергосистемой дополнительных мощностей (как и экспорта избыточной генерации) до сих пор толком не проработаны. И совсем не исключено, что еще придется просить Россию забирать «излишки» атомной энергии. </p> <p> </p> <h4><b>Москва и Минск будут вынуждены демонстрировать переговорный прогресс</b></h4> <p> Вряд ли позиции сторон в открывшейся интеграционной дискуссии изменятся к <b>намеченной на 25 декабря встрече президентов Путина и Лукашенко</b>. Еще менее вероятно достижение взаимоприемлемого компромисса. Хотя бы потому, что озвучиваемая оппонентами аргументация – «нет поддержки – нет Союза» или «нет Союза – нет поддержки» - в данном контексте относится к разряду дискуссий про «деньги и стулья», «курицу и яйцо», которые могут вестись сколь угодно долго. </p> <p> Разумным вариантом, позволяющим не переводить концептуальные споры в русло полноценного межгосударственного конфликта, окажется демонстрация прогресса в переговорах по всему перечню трудных вопросов. Причем не только с элементами имитационной риторики. </p> <p> Например, к 25 декабря Лукашенко может прочитать и передать на подписание визовое соглашение. А после встречи двух президентов к ее практическим итогам можно будет причислить подтверждение намерений по выделению Беларуси ряда кредитов, готовности исполнять в 2019 г ранее согласованные пункты по сотрудничеству в нефтегазовой сфере (в части выплат по «перетаможке», газовых тарифов и объемов поставки нефти и газа). Констатировать заинтересованность в бесперебойности белорусского продовольственного экспорта в рамках утвержденных балансов. </p> <p> То есть, по сути, в качестве прогресса можно представить «верификацию» президентами отдельных договоренностей и взаимных обязательств, а также намерение продолжить диалог по всему спектру интеграционного взаимодействия. И, конечно, объявить о полном единстве подходов по упомянутым Лукашенко 14 декабря «заслуживающим внимания» вопросам: «новый виток гонки вооружений, торговые войны, рост экстремизма, потеря духовной ориентации». </p> <p> Интеграционная же часть повестки в плане определения конкретных решений может быть «заморожена» и на время перенесена в сферу пропаганды. Правда, для официального Минска последующее развитие событий содержит высокие риски, учитывая наступающие выборные кампании, а также превосходящий пропагандистский потенциал РФ в белорусском информационном пространстве (на что и обратил внимание Лукашенко 14 декабря). К тому же, экономические потенции Беларуси не позволяют затягивать выяснение вопроса «кто прав?» на неопределенный срок. </p> <p> Вероятные последствия реализации сценария «если мы не договоримся» Лукашенко пришлось комментировать 17 декабря в ходе обсуждения проекта бюджета-2019 (который рассматривается столь поздно именно из-за последних демаршей российских партнеров). В частности, при наступлении новых интеграционных реалий была упомянута необходимость «переформатировать в какой-то степени нашу внутреннюю, внешнюю политику. И особенно все, что связано с финансами». «Мы должны считать каждую копейку», - отметил Лукашенко, подчеркнув при этом: «Мы будем развиваться во что бы то ни стало в том направлении, в котором мы определим здесь - в суверенной независимой Беларуси». </p>

2018-12-21

Primepress