Анализ продовольственного конфликта Беларуси и России. Публицистический обзор

<p> МИНСК, 19 апреля - ПраймПресс. Ослабление России под воздействием новой линейки санкций США и ЕС повышает шансы официального Минска на благоприятное разрешение торговых споров с Москвой. В условиях ужесточения финансового давления, грозящего дестабилизировать стратегические сегменты экономики РФ, планы по дальнейшей дискриминации белорусского продовольствия, вероятно, утратят приоритетность. </p> <p> <b>Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору РФ (Россельхознадзор) </b>объявила о проведении 10-14 апреля очередных инспекционных проверок на 10 белорусских молочных и мясоперерабатывающих предприятиях. А с 10 апреля введен запрет на поставки из Беларуси живых свиней и продуктов переработки свинины под предлогом выявления в отдельных партиях «генома вируса» африканской чумы свиней, что можно расценивать как расширение поля и повышение градуса белорусско-российского продовольственного конфликта. </p> <p> <b>ВЕРБАЛЬНЫЕ И ТОЧЕЧНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ</b> </p> <p> Напомним, первой фазой обострения в этом году стал объявленный Россельхознадзором запрет на поставки с 26 февраля широкой линейки «небезопасной» белорусской молочной продукции – до «урегулирования ситуации с обеспечением безопасности». Сроки введения данного эмбарго в дальнейшем несколько раз переносились (на 6, 15 марта), и в настоящее время эта санкционная мера сохраняет статус отложенной угрозы. </p> <p> Таким образом, можно констатировать, что многораундовые межведомственные и межправительственные переговоры по урегулированию продовольственного конфликта, длящегося уже более полугода, по-прежнему далеки от результативного завершения. </p> <p> <b>Что пытаются урегулировать переговорщики?</b> Формальная повестка сформулирована преимущественно российской стороной и включает следующие основные пункты: </p> <p> - Отказ от использования белорусскими переработчиками сырья из Евросоюза и Украины. Как по мотивам прекращения реэкспорта продукции из стран, на которые распространяются российские контрсанкции, так и по подозрениям в нарушении стандартов безопасности. (Так, глава Россельхознадзора Сергей Данкверт в начале марта заявил, что белорусские партнеры могут участвовать в «серых схемах» импорта, переработки и вывоза в РФ 380 тысяч тонн европейского молочного сырья, «у которого проходит срок хранения».) </p> <p> - Сокращение пакета мер протекционистской поддержки, обеспечивающих ценовой демпинг по отдельным товарным позициям. </p> <p> - Повышение эффективности мер контроля над оформлением товарно-сопроводительной документации (прежде всего, борьба с «массовыми фальсификациями» сертификатов происхождения товаров, санитарно-гигиенического соответствия и т.д.). </p> <p> - Допуск российских представителей к осуществлению таможенного, ветеринарного и санитарно-эпидемического контроля на белорусском участке внешней границы ЕАЭС. </p> <p> - Повышение эффективности мер контроля над соблюдением согласованных стандартов качества на перерабатывающих производствах. </p> <p> Практически по каждому пункту Россельхознадзор неоднократно публично озвучивал обоснованные претензии. Как утверждает <b>глава ведомства Сергей Данкверт</b>, с 2016 г белорусским коллегам было направлено 71 письмо «с различными предупреждениями, просьбами усилить контроль, озаботиться ситуацией». И поскольку адекватного ответа на эти обращения не последовало («белорусские коллеги в силу каких-то определенных вещей что-то делали, что-то не делали»), «когда мы начали обнаруживать большее, мы стали принимать меры». </p> <p> Причем, от радикальных мер реагирования ведомство удерживает лишь <b>общий статус союзного государства</b> – иначе, как поясняет Данкверт, «мы вообще бы «закрыли» страну без всяких разговоров». В то же время, российская сторона поддерживает белорусских партнеров в негативном тонусе, оперируя локальными элементами давления: запретами и ограничениями на поставки от отдельных производителей и по отдельным товарным позициям, а также знаковыми информационными вбросами. </p> <p> </p> <div class="highlighted-paragraph"> На высшем политическом уровне официальный Минск артикулирует твердую ответную позицию, акцентируя внимание на субъективном характере претензий, а в качестве причин субъективности приводит стремление к насаждению недобросовестной конкуренции и коррупционные мотивы. Подобная риторика воспроизводится практически во всех белорусско-российских торговых конфликтах. </div> <p> </p> <p> Напомним, к примеру, формулировки, озвученные <b>президентом Беларуси Алексанром Лукашенко</b> в феврале 2017 г: «Все эти данкверты - люди заинтересованные, у каждого из них огромные латифундии. Они сами являются производителями того или иного продукта. Или где-то «крышуют», или где-то собственники. Но ни по цене, ни по качеству не могут конкурировать с белорусской продукцией. Поэтому устанавливаются эти барьеры». </p> <p> И 30 марта текущего года: «Если Россия нас не понимает и понимать не хочет, ну что ж, встретимся с президентом после инаугурации, обсудим детально и капитально все вопросы. Надо определяться. Если они решили нас наклонять постоянно непонятно за что, тогда будем искать свое счастье в другом месте… Они завезли, кто-то откаты получил за это сухое молоко из Новой Зеландии… Потому что везде откаты». </p> <p> Впрочем, на уровне <b>переговорной группы</b> белорусская сторона старается избегать конфронтационной риторики. Так, комментируя 6 апреля заявление <b>министра сельского хозяйства РФ Александра Ткачева</b> о планах полного замещения белорусского импорта на молочном рынке РФ, <b>министр сельского хозяйства и продовольствия Беларуси Леонид Заяц</b> выразил готовность «оказать содействие Российской Федерации в быстрейшем достижении задач, которые поставил мой коллега». Отметив, что «это заявление абсолютно не пугает», Заяц, тем не менее, призвал российских партнеров не бояться своих конкурентов и не ограждать рынок от белорусских поставок. </p> <p> «Нужно, чтобы наш общий евразийский рынок наполнялся продуктами питания с территории ЕАЭС. Прежде чем ввозить, предположим, молочную продукцию из Уругвая, Новой Зеландии и так далее, надо было бы рассмотреть возможности стран союза», - подчеркнул Заяц. </p> <p> <b>ПРЕФЕРЕНЦИАЛЬНОГО ДОСТУПА НА РОССИЙСКИЙ РЫНОК БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ?</b> </p> <p> Белорусские переговорщики отрицают системное участие государственных институтов в части наиболее «криминальных» пунктов списка российских претензий (фальсификации таможенной документации, сертификатов соответствия и т.д., организации серых схем и контрабандных поставок), признавая только «отдельные недостатки», которые обещают исправить в «рабочем порядке». В данный момент белорусская сторона пытается отстаивать на переговорах следующие аргументы: </p> <p> - Белорусское продовольствие сохраняет высокую ликвидность, как на оптовом, так и на розничном рынке РФ, то есть, аудитория лояльных потребителей остается значительной, несмотря на массированную «антирекламу» со стороны Россельхознадзора. </p> <p> - Белорусское продовольствие занимает существенную долю в структуре критического импорта РФ, уменьшение которой посредством административных заградительных мер, а также замещающего импорта способно вызвать дисбалансы (ассортиментные и ценовые) на внутреннем рынке РФ. </p> <p> - С точки зрения логистики поставки из Беларуси остаются наиболее оптимальным вариантом даже по отношению к поставкам из южных регионов РФ, обладающих наибольшим потенциалом роста объемов аграрного производства. А по качественным параметрам белорусское продовольствие как минимум не уступает российскому. </p> <p> - В текущих условиях российский аграрный сектор не в состоянии значительно и оперативно нарастить объем производства молочной и мясной продукции в рамках декларируемых программ импортозамещения. Попытки ускорить этот процесс чрезвычайными мерами стимулирования, в том числе за счет внедрения дополнительных налоговых и финансовых льгот, искусственно созданной преференциальной конкурентной среды могут вызвать ряд негативных последствий. Как для бюджета, находящегося под нарастающим воздействием отрицательных эффектов внешних санкций, так и для российских потребителей, которые ощутят рост цен на отечественное продовольствие (с чем они уже сталкиваются в процессе реализации программ имортозамещения), а также дальнейшее снижение параметров качества продовольственных товаров. </p> <p> Но даже при столь убедительной аргументации затянувшийся переговорный процесс отмечен лишь <b>отдельными компромиссами</b>. Это, прежде всего, перенос сроков введения тотальных эмбарго, назначение дополнительных инспекционных проверок, составление «дорожных карт» урегулирования на среднесрочную перспективу. И можно предположить, что, несмотря на отдельные взаимные уступки, снятие всех противоречий по обсуждаемым пунктам невозможно (как и восстановление для белорусских продуктов прежних условий преференциального доступа на российский рынок). </p> <p> Выделим следующие тому причины: </p> <p> - Белорусская сторона не может в полном объеме устранить выявленные российскими партнерами «недостатки» даже под угрозой неминуемого вытеснения с рынка РФ. Прежде всего, потому, что это означало бы отказ от базовых принципов организации белорусского продовольственного экспорта, которые как раз и включают тотальное и специфическое участие государственных институтов (таможенного комитета, санитарных служб, контролируемых государством экспортных компаний), систему финансовой и административной поддержки производителей, использование импортного сырья. Существенные коррекции отработанных экспортных схем негативно скажутся на показателях валовой выручки и средней рентабельности (и без того не очень высоких). </p> <p> - Российская сторона не откажется от стратегической линии на сокращение продовольственного импорта в пользу перехода на полное обеспечение основными видами собственного продовольствия (темпы данного процесса во многом складываются под воздействием внешних обстоятельств – санкционного давления, рыночной конъюнктуры). Соответственно, многие претензии (несмотря на их объективность) имеют формальный характер и подчинены достижению этих стратегических целей. В такой системе координат экономические интересы отдельных производителей и отраслей, а также интересы потребителей зачисляются в разряд второстепенных факторов, хотя в публичной риторике именно эти интересы используются в качестве основного мотива, обосновывающего включение репрессирующих административных механизмов. </p> <p> - Конфликт вообще не имеет исчерпывающего экономического решения. Его природа не является рыночной, отчего в процессе урегулирования практически не задействованы рыночные механизмы. Если бы двусторонняя торговля строилась на принципах свободной конкуренции и регулировалась только в рамках согласованной системы тарифов, квот, санитарно-гигиенических требований, потенциал подобных конфликтов не поднимался бы до межгосударственного уровня. Неэффективные производители и экспортеры уступали бы место более эффективным, нормативные и законодательные препятствия, как и криминальные проявления, устранялись бы в оперативном порядке уполномоченными госструктурами и службами. Однако ничего подобного не происходит. Система внешнеторгового регулирования, включая арбитражные механизмы, не работает даже в<b> рамках договоренностей ЕАЭС</b>. А решения и рекомендации <b>Совета Евразийской экономической комиссии</b>, в том числе по текущей «молочной проблеме» сторонами конфликта игнорируются. </p> <p> - Высокая концентрация политической и геополитической составляющих конфликта. Отсюда – неопределенность в прогнозах на дальнейшее его развитие. В частности, российская сторона трактует доступ на свой внутренний рынок как политическую преференцию. В условиях нарастания конфронтации между РФ и Западом разного рода обуславливающие политические требования к экономическим контрагентам могут ужесточаться. На это обращает внимание и Лукашенко, который еще 2 марта отметил, что молоко «стало наглым политическим инструментом», а вытеснение с российского рынка ведется «неконкурентными способами» и «используется в политических целях». </p> <p> <b>ВОЙНА БЕЗ ПОБЕДНОГО КОНЦА</b> </p> <p> Вышеприведенные причины можно с некоторой долей допущения суммировать и обозначить как <b>столкновение двух систем государственного протекционизма</b>, каждая из которых по-своему эффективна. Именно данным фактором во многом обусловлена цикличность белорусско-российских торговых конфликтов, их постоянное воспроизводство в различных сферах экономического взаимодействия. </p> <p> В <b>белорусской системе </b>используется вся полнота институциональных, административных, финансовых и силовых возможностей государства для поддержания достаточно высоких валовых объемов аграрного экспорта. В такой системе присутствуют не только обычные для мировой практики схемы экспортных преференций (финансово-кредитных, фискальных), но и довольно экзотические, связанные с организацией каналов импорта дешевой сельхозпродукции и сырья, специальными режимами оформления сертификатов и таможенного сопровождения для последующего реэкспорта. И даже уголовного преследования чиновников высокого ранга стран-контрагентов (<b>Данкверт по-прежнему является фигурантом одного из расследуемых в Беларуси уголовных дел</b>). Здесь также стоит отметить, что с наибольшим эффектом такая система работает на российском экспортном направлении, с учетом специфик которого (в том числе, коррупционных) она и выстраивалась. Как результат: в 5-миллиардной выручке (в долларах США) за 2017 г от продовольственного экспорта почти 90% приходится на Россию. </p> <p> В то же время доминирование белорусских продуктов в отдельных сегментах продовольственного импорта РФ (например, в импорте за минувший год молока и сливок – 92%, сухого обезжиренного молока – 82%, сгущенного молока и сливок – 78%) создает высокие ситуативные риски выставления административных барьеров, что и наблюдается в текущем белорусско-российском конфликте. </p> <p> <b>Российская система государственного протекционизма</b>, используя практически аналогичный белорусскому инструментарий, позволяет фильтровать потоки импорта, ориентируясь не только на защиту коммерческих интересов собственных производителей, но и на геополитические вводные, как это было с заградительными мерами в отношении товаров из Грузии, Молдовы, Украины, стран Евросоюза. В локальном масштабе фильтрация время от времени затрагивала и Беларусь. </p> <p> В такой системе регулирование двусторонней торговли продовольствием рассматривается как эффективный инструмент политического давления. Применительно к Беларуси цели варьируются: от стимулирования союзнической лояльности (в самом широком смысле, включая активизацию оборонного сотрудничества) и политической модернизации Союзного государства до принуждения к более акцентированным солидарным действиям в условиях обострения геополитического противостояния РФ и Запада. </p> <p> В подобном контексте нормализация двусторонней продовольственной торговли как результат ведомственных и межправительственных переговоров выглядит проблематичной, и обе стороны строят расчеты на политическое решение, которое может быть согласовано <b>президентами РБ и РФ</b> в ходе их ожидающейся встречи после 7 мая (и<b>наугурации Владимира Путина</b>). </p> <p> Год назад в<b> Стрельно в схожей ситуации Лукашенко и Путин договорились</b> о завершении «нефтяной войны», обсудив, кстати, и проблематику продовольственного экспорта-импорта. Однако вряд ли урегулирование продовольственного конфликта на предстоящем в Москве саммите президентов завершится столь же успешно. Скорее, итоговая декларация окажется в буквальном смысле декларативной по всем пунктам рабочей повестки, затрагивающим и внешнеторговое, и внешнеполитическое сотрудничество. </p> <p> Во-первых, более сложным и многоплановым является сам предмет переговоров: столкновение интересов происходит по значительному количеству товарных позиций, регулирующих норм, с участием множества заинтересованных ведомств и организаций, коммерческих компаний. Снятие всего комплекса проблем и противоречий нереально завизировать каким-то однозначным президентским вердиктом, и, вероятно, решение этой задачи будет возвращено с приложением неких «президентских рекомендаций» на межправительственный уровень. </p> <p> Во-вторых, за минувший год существенно изменились внешнеполитические расклады: официальный Минск активно дистанцируется от участия в нарастающем противостоянии России и Запада, теряя заинтересованность даже в формальной поддержке союзника, чьи геополитические позиции и экономический потенциал заметно ослабли. Соответственно, маловероятно, что Лукашенко захочет платить чрезмерно высокую цену за какие-либо обуславливающие политические уступки. </p> <p> В-третьих, взаимная зависимость в данной сфере экономического взаимодействия в настоящий момент достаточно высока. Не случайно официальный Минск акцентирует намерения более активно осваивать альтернативные рынки. Хотя совершенно понятно, что в реальности по множеству объективных причин Беларусь не в состоянии в обозримом будущем найти адекватную замену российскому рынку, и основные усилия будет по-прежнему направлять на поиск взаимоприемлемых договоренностей с РФ. </p> <p> Как ни парадоксально, ослабление России под воздействием <b>новой линейки санкций США и ЕС</b> повышает шансы официального Минска на благоприятное разрешение торговых споров с Москвой. В условиях ужесточения финансового давления, грозящего дестабилизировать стратегические сегменты экономики РФ, планы по дальнейшей дискриминации белорусского продовольствия, вероятно, утратят приоритетность. Ведь протекционизм – довольно затратная технология стимулирования экономической экспансии, к тому же не способствующая повышению эффективности стимулируемых отраслей, что убедительно подтверждается и белорусским аграрным опытом. </p> <p>   </p>

2018-04-19

Primepress